Интеллигентный мордобой. Писатели, увлекавшиеся боксом

Во времена Байрона и Пушкина спортсмены боксировали голыми руками. Боксёрские перчатки были введены в оборот как обязательный спортивный инвентарь лишь в 1895 году

Пионером среди мастеров пера и печатной машинки был знаменитый лорд Байрон. Поэт-романтик брал уроки у профессиональных спортсменов. «Солнце русской поэзии» Александр Пушкин старательно учился спортивной дисциплине по английскому учебнику, выписанному из Лондона, а затем ставил удар другу Петру Вяземскому. Оскар Уайльд, будучи студентом, брал частные уроки по боксу у опытного мастера. Александр Сухово-Кобылин и вовсе участвовал в поединках. Среди поклонников этого вида спорта были Джек Лондон и Александр Куприн, Хулио Кортасар и Чарльз Буковски. Писателей манил адреналин и маскулинность бокса, а также его удивительное терапевтическое свойство от стрессов и ярости.

Сэр Артур Конан Дойл – от кулачных боёв до джентльменского бокса

mordoboy2

Футбол, лыжи, регби, верховая езда, стрельба, крикет и, конечно же, бокс. Сэр Артур Конан Дойл был заядлым спортсменом

Жил бы Конан Дойл сегодня, непременно бы стал блоггером-зожником. Ещё в XIX веке он топил за ЗОЖ и старался приобщать к спорту друзей. Стоял на воротах в любительской футбольной сборной, играл в крикет и регби, любил длительные лыжные и велопрогулки, увлекался стрельбой. Бокс обожал фанатично, считая его неотъемлемой частью английской культуры. Он достиг таких вершин в этой спортивной дисциплине, что его приглашали в качестве рефери на поединки профессиональных спортсменов, а современники, которым довелось побыть его спарринг-партнёрами, уверяли, что всем стоит «всерьёз бояться кулаков Конан Дойла».

А начиналось всё банально – с уличных кулачных боёв. В поединках «один на один» крупного Артура ставили против представителя богатых мажоров, отстаивать честь голытьбы. В Эдинбургском университете, куда Дойл поступил на медицинский факультет, он освоил джентльменский бокс. Студенты соблюдали «Правила маркиза Куинсберри», прописанные специально для Лондонского призового ринга. Запрещались захваты, удушения, подножки и другие уличные приёмчики, такие как набойки на обуви с острыми концами наружу. Дрались только в перчатках. Дойл принимал правила игры, но в дружеских разговорах сетовал: «Уж лучше пусть наш спорт будет груб, чем мы станем женоподобны».

Интересно, что классический бокс однажды сильно его выручил. Работая лекарем на китобойном судне «Надежда» он принял вызов стюарда Джека Лэма (здоровый детина приметил в чемодане доктора боксёрские перчатки). Уличный зубодробительный бокс начисто проиграл тактической и умной игре. Дойл ловко и долго уходил от ударов, изматывая противника, и, изловчившись, направил хук прямо в челюсть стюарду, который вырубился на несколько минут. Авторитет доктора Дойла среди матросов с того дня был непререкаем. Даже сам проигравший любил приговаривать: «Это – лучший хирург из всех, что у нас были. Нет, вы видели, как он меня вырубил?!!».

Бокс в произведениях Артура Конан Дойла – «Мастер из Кроскли». История бедного студента-медика Роберта Монтгомери¸ который выходит на профессиональный ринг от отчаяния. На кону – 100 фунтов, которые нужны молодому человеку, как воздух, чтобы оплатить последний университетский курс.

Эрнест Хемингуэй: «Мои книги – ничто, мой бокс – всё»

mordoboy3

Профессиональные боксёры были уверены: из Хемингуэя вышел бы отличный боец в тяжёлом весе

Хемингуэй – известный бунтарь и экстремал. Охота на львов африканской саване, рыбалка на марлинов в океане, забеги с быками в Испании – это лишь малая часть его опасных пристрастий. Боксёром Эрни мечтал стать с детства, тайком посещая спортивные секции (матушка не одобряла увлечение сына). Во взрослый спорт его не взяли – забраковали из-за фронтовых ран. В Первую Мировую рядового Хемингуэя изрешетило пулемётной очередью, когда он выносил раненных с поля боя.

Но литератор не отчаялся и бокс не забросил. Регулярно тренировался, а также принимал участие в любительских поединках. У него дома стоял настоящий ринг, где он любил сойтись с друзьями, или же выступал в качестве рефери. Вызывал он на бой и литературных критиков, «проехавшихся» по его книгам. Но те благоразумно отказывались. Они знали, что в профессиональном мире удар Хэма знаменит, а сам он тянет на чемпионский титул.

Сходился писатель и с профессиональными боксёрами, например, с чемпионом-тяжеловесом Джином Танни. Профи вёл с писателем полуконтактные бои и отмечал ярый напор Хемингуэя, который был уверен, что уж раз ввязался в бой с профессионалом, покажи максимум! По словам спортсмена, который до смерти боялся покалечить Нобелевского лауреата, заполучив от Хемингуэя рассечённую бровь или разбитую губу, обычно успокаивал того ударом в печень, что считалось нокаутом. Проигрывать известный писатель жутко не любил: смешно обижался, а потом в пересказах сильно приукрашивал прошедшие бои.

Хемингуэй считал, что профессиональный бокс не раз выручал его в жизни, а ещё приучил не пасовать перед обстоятельствами: «Бокс научил меня никогда не оставаться лежать, всегда быть готовым вновь атаковать… быстро и жёстко, подобно быку».

Что почитать про бокс у Хемингуэя? Рассказ «Пятьдесят тысяч». Классика жанра – история про великого стареющего бойца и подставной бой. Здесь и профессионально описанная битва, и щемящие вопросы человеческого выбора.

Владимир Маяковский: «Я драться не смею, если начну, то убью»

mordoboy5

Владимир Маяковский был известным популяризатором бокса

«Знай

         и французский

                  и английский бокс,

но не для того,

         чтоб скулу

                  сворачивать вбок,

а для того,

         чтоб, не боясь

                  ни штыков, ни пуль,

одному

         обезоружить

                  целый патруль».

Владимир Маяковский. Стихотворение «Мускул свой, дыхание и тело тренируй с пользой для военного дела», 1927 год.

«Сидел красивый, мрачного вида юноша с басом протодиакона и кулаками боксёра, неистощимо, убийственно остроумный, нечто среднее между мифическим героем Александра Грина и испанским тореадором». Так описывают свою первую встречу с Маяковским литературный критик Александр Михайлов. Главный футурист страны, и вправду, смахивал на боксёра-тяжеловеса: рост – 190 см, широченные плечи, кулаки размером с голову младенца. Свою силу знал и в драки не лез. Говорил: «Я драться не смею. Если начну, то убью».

Удар Маяковскому ставил знаменитый Иван Багаев – тренер фабричного спортклуба «Трёхгорка». Иван Степанович ученика хвалил за усердие и серьёзный подход: «Володя на тренировках сил не берёг, работал на выкладку». Его технику учитель описывал, как мощную и резкую. Однажды таким ударом поэт насквозь пробил боксёрскую грушу, от бедности набитую ветошью. А вот обычные тренировки у Маяковского выходили худо: высокий и мощный детина неловко прыгал через скакалку.

Смешной случай приключился с поэтом в Америке. В Нью-Йорке его занесло в детский лагерь, где ребята занимались разными спортивными дисциплинами. Узнав, что во время спарринг-боёв мальчишкам запрещается ругаться, Маяковский оторопел: «А, как же драться, не ругаясь?». Зная страсть американцев к монетизации идей, он накарябал на листке объявление: «За 1 никель выучиваю пяти русским ругательствам, за 2 никеля – пятнадцати» (1 никель равняется 5 центам, примечание редакции). К Маяковскому потянулась очередь из пацанов, которые мечтали выкрикивать ругательства во время боя на непонятном языке. Обучение затянулось затемно. Если со словами «дурак» и «сволочь» многие справились сносно, то с чисто русским «сукин сын» пришлось повозиться. Маленькие американцы тараторили «зукин-синь», а Маяковский считал стыдным продавать некачественный товар за хорошие деньги. Наутро вся ребятня бойко сыпала русскими ругательствами. 

Владимир Набоков: «Бокс – это сочетание физической силы и интеллекта»

mordoboy4

Владимир Набоков написал трактат «Красота спорта и в особенности искусства бокса»

Владимир Набоков – воплощение интеллигентности. Писатель, поэт, переводчик, энтомолог, номинант на Нобелевскую премию по литературе. Тем удивительнее его увлечение боксом. Боксировал будущий автор «Лолиты» ещё с детства. Руку ему ставил отец – такой же фанат маскулинной игры. Занятия пригодились ему уже в школе, где он не раз осаждал хулиганов правильно поставленным ударом. Бил Володя «по-английски» – костяшками пальцев, что тогда было в диковинку у дворовых драчунов.  Выручил спорт и за границей – в эмиграции Набоков зарабатывал уроками французского языка и бокса. Впоследствии сам организовывал любительские турниры и даже писал научные статьи о боксе. Так на литературном вечере в Берлине он прочёл доклад «Красота спорта и в особенности искусства бокса», в котором назвал бокс «идеальным сочетанием физической силы и интеллекта».

Набоков один из немногих писателей, который был по-настоящему нокаутирован. Вот, как он описывает это ощущение: «В ударе, вызывающем мгновенный обморок, ничего нет страшного. Мне самому пришлось это испытывать. Такой сон скорее приятен. Никакой боли. Только раскат мелкого звона и мгновенный приятный сон, продолжающийся от десяти секунд до получаса».  

Свои боксёрские навыки Набоков применял и в жизни, но всегда в борьбе за справедливость. Однажды ему рассказали, что в оркестре одного из русских ресторанов Берлина играет скрипач, который регулярно поднимал руку на жену. Бедная женщина покончила с собой, а суд не счёл музыканта виновным в её гибели. Разгневанный писатель отправился в ресторан, спровоцировал скрипача и хорошенько отделал. По словам биографа Томаса Урбана, об этом случае поведала русская эмигрантская газета «Руль». В сообщении подчёркивалось, что Набоков в ресторане «красиво демонстрировал приёмы английского бокса».

Что читаем? Роман «Подвиг». В книге мастерски описаны сцены кулачных боёв.